Лента новостей

16:52 25-02-2017
Скандал: Геращенко и представитель Порошенко пили шампанское с вице-спикером Госдумы
14:33 25-02-2017
Знает, что говорит: «свободовец» Олег Тягнибок признал нынешнюю власть в Украине нелегитимной
10:43 25-02-2017
Ляшко крутанул наждак
08:43 25-02-2017
Отличный старт России на Всемирных военных играх: девять медалей в копилке нашей сборной
08:01 25-02-2017
«Миротворец» выступил с резкой критикой блокады Донбасса
07:55 25-02-2017
Трамп пообещал крупнейшее в истории наращивание военной мощи США
20:03 24-02-2017
ОАЭ направили Латвии ноту протеста из-за оскорбления посла в хиджабе
14:23 24-02-2017
Израильские власти не пустили в страну правозащитника из HRW
14:14 24-02-2017
Более сорока человек погибли в результате взрыва в Эль-Бабе
13:18 24-02-2017
ОБСЕ расширит состав Специальной мониторинговой комиссии на Украине
13:16 24-02-2017
Американский журналист опубликовал компромат на CNN
12:36 24-02-2017
Митингующие в Нью-Йорке обвинили власти США в госперевороте на Украине
09:09 24-02-2017
Лютый трешак в 53-й бригаде
08:59 24-02-2017
Пьяный Порошенко мотивировал генералов ВСУ бессвязной речью
08:46 24-02-2017
В США ветеран-морпех расстрелял в баре компанию индийцев
07:33 24-02-2017
Экс-глава МВФ получил 4,5 года тюрьмы
07:29 24-02-2017
И.о. постоянного представителя в ООН от РФ стал Петр Ильичев
00:53 24-02-2017
В Харькове жестоко избили вышедшего из СИЗО активиста Антимайдана
16:34 23-02-2017
Свято наближается: в Коломые сгорела половина палаточного городка 10-ой бригады ВСУ
16:06 23-02-2017
Одесский фарс: «Похищение» Гончаренко. Очередной подлог от СБУ
15:04 23-02-2017
В Москву доставили гроб с телом Чуркина
22:25 22-02-2017
Новый Майдан обретает краски: Нацбаты покинули зону АТО
22:22 22-02-2017
Боевики заблокировали кортеж Порошенко на Украине
22:12 22-02-2017
ВСУ и «правосеки» устроили междоусобную перестрелку на Донбассе. Есть жертвы
20:33 22-02-2017
Путин дал новые звания генералам за Сирию
20:28 22-02-2017
Активисты перекрыли автодороги у границы Украины со Словакией и Румынией
18:46 22-02-2017
В Сирии боевиками ан-Нусры разграблен гуманитарный конвой ООН
16:52 22-02-2017
На сайте МИД появилась рубрика о фейковых новостях про Россию
16:13 22-02-2017
Порошенко заявил об угрозе «полномасштабной войны» с Россией
16:10 22-02-2017
Билецкий призвал уничтожить украинскую власть
15:55 22-02-2017
Ночные страдания Порошенко при чтении Facebook
15:51 22-02-2017
Украинские националисты передали Порошенко билет в Россию
09:13 22-02-2017
Путин на коллегии ФСБ: наседают со всех сторон
08:52 22-02-2017
Кому выгодна «невыгодность» воссоединения России?
08:32 22-02-2017
Украина предложила лишить Россию права вето в Совбезе ООН
20:46 21-02-2017
В Раде отказались лишить Савченко депутатской неприкосновенности
19:58 21-02-2017
На Украине депутатам пригрозили уголовным делом за поддержку русского языка
16:53 21-02-2017
Штурм Аль-Баба
15:52 21-02-2017
Участники беспорядков на Майдане отправились на автобусе блокировать Донбасс
14:50 21-02-2017
Шойгу ответил Фэллону, призвавшему Россию не «совать лапы в Ливию»
14:02 21-02-2017
Песков прокомментировал блокировку Украиной заявления ООН по Чуркину
12:18 21-02-2017
Украина заблокировала в ООН принятие посвященного Виталию Чуркину заявления
11:56 21-02-2017
Савченко отказалась от депутатской неприкосновенности
09:41 21-02-2017
Мигранты спровоцировали массовые беспорядки в Стокгольме
09:23 21-02-2017
В Австралии легкомоторный самолет упал на торговый центр
Все новости

Архив публикаций

«    Февраль 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728 

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru

» » » Александр Росляков. «Наши больше не придут»

Александр Росляков. «Наши больше не придут»

Эту статью я написал 10 лет назад – и она с тех пор определенно ушла в народ, став подлинно народной. Нет, тут не бахвальство – дело в том, что вот уже 10 лет ее публикуют на всяких больших и малых сайтах не под моей фамилией, а под разными другими. К примеру не так давно на сайте КОНТ она оказалась с такой подписью «Автор: Иван Кожедуб» – https://cont.ws/post/255964.

Оно, с одной стороны, и лестно: плохую лошадь вор не украдет. Но с другой – досадно: сеял я, а массовую славу пожинают самозванцы, которым в тысячах отзывов льют всяческий елей. В надежде как-то застолбить свое авторство публикую еще раз эту статью.


Мой отец умер в декабре 1991 года в 70-летнем возрасте от остановки сердца. За два дня до его смерти я приехал к нему в больницу, он впопыхах обнял меня и со страшной неуверенностью в голосе спросил: «Сынок, зачем мне дальше жить?»

Я, пойманный врасплох вопросом, за которым вдруг восстала вся его жизнь, честно сказал: «Не знаю». И он не знал. Поэтому, я думаю, через два дня и умер.

Он в 41-м ушел на фронт со студенческой скамьи, попал в окружение, потом вышел к партизанам, с ними воевал в брянских лесах, получил орден Красной Звезды и множество медалей. А в 43-м стал военкором, и совсем недавно я обнаружил в Интернете его заметку «Скоро придут наши», извлеченную кем-то из «Партизанской правды». И эта заметка, написанная еще нетвердой юношеской рукой, потрясла меня до глубины души, до слез:

«В холодной нетопленой комнате, кутаясь в лохмотья, жмутся дети к исстрадавшейся матери. Сухими, выплаканными глазами женщина смотрит сквозь разбитое окно на мертвую изуродованную улицу. Гладит по головкам голодных ребятишек и, чтобы не плакали они, в сотый раз повторяет: «Скоро придут наши»...»

Я вдруг загривком понял, почему мы победили в той войне. Была и битва под Москвой, остановившая план «Барбаросса», и Курская дуга, решившая исход войны, и еще много великих битв, но суть все же не в них. Даже если бы мы проиграли и под Москвой, и под Курском, все равно бы выиграли. Потому что миллионы людей думали и чувствовали так, как думал и писал мой папа. Эта его заметка была насквозь пропитана, и даже ощущение – написана единым духом, делавшим непобедимой нацию: что бы ни случилось, ни стряслось – наши придут!

И то, что они впрямь пришли и папины военные заметки оказались не брехней, а чистой правдой, в нем отлилось каким-то клеточным, неубиенным оптимизмом, с которым было бесполезно спорить.

Вера в этих «наших», синонимичных в его время советским людям, победившим фашизм, порожденный мировой буржуазией, до конца дней была самой твердой в нем. И когда пришла вся болтанка Горбачева, которой я сперва был воодушевлен, а потом разочарован, он с шуточным прикрытием его неистребимой веры говорил: «Ничего! Наши стоят под Тулой!» И чем больше я со своим фрондерством, не имевшим за спиной его Победы, спорил с ним, тем больше мне казалось, что они неким невидимым градом Китежем там и впрямь стоят…

Но вот и я достиг тех лет, когда надо иметь какой-то твердый Китеж за душой. Увы, он призрачен настолько, что с тем отцовским, большевистским и близко не сравнить. И еще я понял, в чем наше с ним главное различие. Он жил всю жизнь лучами завтрашнего дня, который по определению был для него лучше вчерашнего. А я, мы, живущие сейчас, все больше тянемся обратно к прошлому.
Вступив в коммунисты на войне, он называл впавшего в маразм генсека Брежнева «бровеносцем» и «гиббоном». Но верил, что это – наносное и наши как дембель, который по армейской поговорке неизбежен, все равно придут: «Чем чаще эти мумии менять, тем лучше! Наши уже на подходе!» Весь опыт его жизни говорил, что движемся мы к лучшему, и никакие перегибы, как извилины большой реки, не могут это отменить. А почему перегиб на перегибе, отвечал с присущим ему юмором: «Потому что идем неизведанным путем!»

Он родился в глухом селе на Ставрополье, да еще в том конце села, который назывался Непочетка. И в детстве самым большим чудом света для него стал «фимический» карандаш, подаренный ему за вспашку «конем» соседского огорода. А дожил до Гагарина, цветного телевизора; за круглые пятерки его, прикатившего в Москву с тощей котомкой, приняли в самый элитный тогда ВУЗ страны – ИФЛИ. «Вот это, – говорил он, – демократия, когда крестьянский сын имеет право на образование и любой пост в стране наравне с сыном министра!»

И вся его родня в Ставропольском крае, в Боксане, Нальчике, Грозном, по которой он меня провез однажды для наглядного урока, демонстрировала тот же рост. Всего за одно поколение на той периферии поднялись от керосиновой лампы до электронной; покрыли крыши вместо дранки рубероидом, потом шифером и железом; купили «тевелизоры», «моциклеты», холодильники; стали летать в Москву на самолетах – те, кто еще недавно не знал ничего быстрей конной упряжки и никого важней сельского попа. А тут еще сын Аньки с Непочетки Васька Росляков преподает в главном Московском Университете Ломоносова!

И когда мой дедушка растолковал моей малограмотной бабушке, кем стал в Москве ее сын, та от переизбытка чувств грохнулась на пол, еле откачали. И наши люди, получившие невиданные блага от советской власти, очень знали, за что воевали в ту Отечественную, на которой воевал и мой отец, и дед. Просто «за Сталина» никто бы с таким чрезвычайным героизмом воевать не стал.

Перед Сталиным отец преклонялся как перед величайшим гением, сделавшим страну великой, хоть и ценой невинных жертв. Но на его памяти в деревнях невинно гибло от голодной жизни и отсутствия врачей куда больше, чем от всех сталинских репрессий. У него самого умерли так трое старших братьев. Но он и не мыслил о возврате сталинизма, понимая его не как конечную, а как начальную, трагическую и великую, как всякое начало, точку развития идущей к лучшему страны. Он смотрел в будущее так, как смотрит в урожай крестьянин, с кровавыми мозолями вспахавший и засеявший его надел.

Но такого урожайного крестьянства у нас уже почти не стало, и жрем по преимуществу с чужих полей. И смотрим, как это ни парадоксально для не выходящей из реформ страны, все больше в прошлое. Одни – в советское, все больше кажущееся раем для его поклонников. Другие – в царское, третьи – в православную архаику, четвертые – в доправославное еще язычество.

И я, как ни тяну себя за уши в будущее, качусь душой в советское былое, где все же было больше равенства и братства, и музыки, и литературы, и научного прогресса, и свершений, внушавших любовь к Родине и веру в личное бессмертие. А в будущем кроме гниенья обожравшегося брюха, хоть убей, не вижу ничего.

Мой же отец до самого последнего даже не года, а месяца его жизни светлое будущее видел. И этим, безусловно, был счастливей моего.

Но в конце 91-го, положившем конец всему, за что он жил, для него пришел час самой тяжкой жизненной расплаты. Когда столкнулись лбами Ельцин и ГКЧП, он не был ни за ту, ни за другую сторону. Точным чутьем прожившего жизнь человека он сразу уловил, что Ельцин, чьим бесстрашием я восхищался поначалу – не сеятель и не строитель, а лишь отчаянно властолюбивый разрушитель.

Но и гекачеписты с их личной трусостью и сходством с прежними «гиббонами» – были тоже для него «не наши». А наши, которые согласно его вере должны были прийти на ключевом изломе, так и не пришли. И он со всей ужасной для искренне верящего очевидностью понял, что и не придут.

Самым презренным словом для него было «лавочники», всегда порождающие на конце фашизм. Он обожал Пушкина, Чайковского, читал со смаком наставления Мономаха и прочую историю родной страны. Но понял, что страна, за которую он воевал и жил, за которую воевали и жили Мономаховичи, Пушкины, Чайковские, закончилась. Настала страна лавочников. Но жить в такой стране он не хотел.

А потом, когда русских погнали, как какой-то сор, с Кавказа, я получил письмо от 90-летнего отцовского учителя, выброшенного из Грозного, куда его раньше отрядили обучать детей. Старый человек ничего не просил, просто делился горечью от всего того, что мой отец уже не застал и не увидел. Читалось это письмо – как из какой-то Нерчинской ссылки, хотя старик вернулся в свой же теплый Ставропольский край.

Но его выслали из той страны, которую он строил заодно с моим отцом. И я подумал: как хорошо, что мой отец не дожил до этого позора! До страны, в которой наши люди, победившие фашизм, снова очутились в положении женщины, которая в холодной комнате смотрит сквозь разбитое окно на улицу – но ничего уже не может сказать детям. Поскольку наши больше не придут.

Мы потому и пятимся, как раки, вспять, что сознаем: будущее нам ничем не светит и самое большое, чем мы можем успокоиться – не думать о нем вовсе. Как только проедим свои природные запасы, тут нам и конец: впрок ничего ж не заготовлено, поля не вспаханы и не засеяны, и сами орудия труда сданы во вторчермет.

Но жизнь не терпит пустоты, и если наши больше не придут, на нашу землю неизбежно придут не наши. Поскольку для нее все одинаковы: кто на ней трудится и сеет, того она и приемлет, тому и родит.

Этих чужих с каждым годом на родной земле все больше, их речь заполоняет наши улицы – как когда-то речь немецких оккупантов. Но к этим новым чужим у меня нет зла, они – завоеватели, но мирные, порабощающие нас не гнусным планом «Барбаросса», но святым путем труда.

Наоборот, я к ним питаю даже уважение на грани восхищения: как им удается обустраиваться на чужой земле, при всем недружелюбии ее аборигенов и ментов. Но все равно отделаться от ощущения, что они – те же захватчики, которых моему отцу и деду удалось отбить когда-то, – не могу.

Да, счастье моих предков – не видеть всей этой напасти, бессмыслящей их веру, жертвы и труды. Но не придется ли моим потомкам собирать свои котомки на потерянной для них земле?

АКТУАЛЬНО

Добавьте комментарий

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Войти через
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Наверх