— Мда… а знаешь ли ты, пацанюра, шо у нас в Аккермане были кадеты из Одессы? Когда ж это приключилось? Помню себя совсем мальцом, вот как ты, даже помладше.
— Какие кадеты? — удивился я. — Ведь тогда тут были румыны. Дядя Костя, шо-то вы…
— Я те дам «шо-то»! — рассердился старый и закашлялся дымом. — Шо ж, я дурной совсем стал? Ну да, где-то в 20-м или 21-м году зимой они к нам из Овидиополя прибились, отступая от красных. Мда…
— Дядя Костя, расскажите, а? — заканючил я, падкий на подобные истории.
— С другой стороны, шо тут рассказывать? — пожал плечом старик. — Был малым… Помню, холод страшный был. Лиман стал. С Овидиополя, вернее, далеко за ним слышна была канонада и пулемётные очереди. Кадеты шли с белыми флагами растянутым строем через лиман. Городские высыпали на берег. И тут румыны дали им жару. Начали стрелять по колонне. Потом, правда, перестали, видно, разобрались, кто такие. Мда…
— А дальше что?
— Дальше… — проворчал старый аккерманец. — Дальше не знаю, говорю же, малым был…
Этот разговор прочно засел у меня в голове. И вот недавно, блуждая в бесконечном интернете, я нашёл описание этой истории…
1.
Та зима 1920 года и впрямь лютовала далеко не по-южному. В Одессе от бесконечной смены властей народ вконец ошалел. Суровый холод притащил за собой неразлучного своего собрата всех общественных бедствий — голод. Люди на Привозе меняли золотые украшения на твёрдую, как дикий ракушечник, буханку хлеба. Не хватало дров для обогрева жилищ. В общем, всё, как всегда, когда в Отечестве лихолетье.
Части белогвардейцев разделились. Одним удалось погрузиться на суда и выйти в море, другие же, отказавшись от эвакуации, решили пробиваться маршем к границе с Румынией с тем, чтобы уйти от наседавших красных. К их колонне пристала значительная часть гражданских лиц, обременённых многочисленными обозами. Все рассчитывали, что румыны протянут руку помощи отходившим войскам и гражданским.
25 января 1920 г. среди отступавших был и полк Одесского кадетского корпуса, в котором, по сути, под штыками стояли дети лет 12-15. Кадетов насчитывалось до 900, а воспитателей — 45. Командование принял на себя генерал Васильев, который из Овидиополя отправил начальника штаба полковника Мамонтова на переговоры с румынскими властями.
Переход до Овидиополя был труден. Донимал мороз, отсутствие горячей пищи, тёплых вещей. Военный отряд был лишён манёвренности из-за большего количества гражданского населения в обозе. По занесённой метелью дороге отставших гражданских несусветно грабили местные жители. Много беглых пропали без вести среди снежной пурги и стылых степей…
Надо сказать, местная беднота довольно враждебно относилась к отступавшим, считая тех «буржуями» и «офицерской сволотой». Ну, всё, как всегда…
К Овидиополю здорово поредевший отряд Васильева добрался только к 28 января. Напротив, по правому берегу, сквозь мглу холодно поблёскивал огнями Аккерман. В то время, как известно, он назывался Четатя-Алба и был под контролем боярской Румынии.
Генерал Васильев предпринял несколько попыток перевести по льду Днестровского лимана свой отряд, но. Но неожиданно, в нескольких вёрстах от берега, его встретил пулемётный огонь. Так румыны проявили «акт дружелюбия» по отношению к бедствующему обозу бежавших из Одессы.
Из полка кадетов были сформированы боевые подразделения добровольцев. Однако 50 детей во главе с их руководителем директором корпуса полковником Бернацким пошли обратно в Одессу. Полковник рассчитывал, что красные окажут милость и не тронут детей. Так оно и случилось — при встрече с первыми разъездами большевиков все офицеры и кадеты-старшеклассники были арестованы, а младших отпустили. Кадеты добрались до своего корпуса в Одессе. Он был пуст и разграблен. Мальчики разошлись по домам…
Васильеву ничего не оставалось, как продолжить поход вдоль Днестра в надежде всё же перейти границу. Мало кто позавидовал бы этому странному отряду. Его обстреливали наседавшие разъезды красных, ночами безжалостно грабили мародёры, да и румыны со своего берега поливали огнём, не желая приютить многотысячный обоз. Ни тепла, ни покоя, ни человеческого участия. В таких условиях отряд вышел к насёлённому пункту Кандель (ныне с. Лиманское). Это крупное селение бывших немецких колонистов стало оазисом, как считали многие в отряде. За Канделем дислоцировалась погранзастава Красной армии. Собрав все силы, кадеты и офицеры-добровольцы буквально смели заставу единым штурмом. Эта маленькая, но первая победа расслабила мигрирующий отряд. Люди, вьючные животные вконец вымотались за неделю перехода в ужасном холоде, голоде и напряжении, когда смерть ходила за ними буквально по пятам. Местное население, чтившее благодарную память о самодержце, радушно приняло белых и гражданских из обоза.
Но и командование Красной армии не дремало. Там понимали, что сейчас выпала весьма выгодная возможность окружить и разгромить отряд генерала Васильева. Так они и сделали. Труднее всего генералу пришлось со своими подчинёнными офицерами. Все безумно устали и хотели только одного — тепла и горячей пищи. И вот тут проявили крепость духа именно кадеты в составе с отрядом офицеров-добровольцев, общим числом не более 200-300 человек. Кадетам было выдано всего по четыре обоймы патронов на бойца. Дополнительно их роте был передан пулемёт «Льюис».
«К Канделю приближались цепи красной пехоты, поддерживаемые пулемётным огнём тачанок и артиллерией. На холмах появилась красная конница, готовая начать атаку и преследование, как только белые будут опрокинуты. Немногочисленные на первоначальном этапе боя защитники Канделя проявили мужество и стойко выдержали атаку красных. За пулемётом кадетской роты находился кадет Никольский, который вступил в дуэль с пулемётными тачанками красных, очень удачно отгоняя их своим огнём. Вскоре, однако, он был ранен в кисть правой руки. Под давлением превосходящих сил красных обороняющиеся начали организованный отход.
Постепенно командованию белых удалось поднять бойцов. На передовую подошёл броневик "Россия" и открыл огонь из своих пулемётов, на позицию вышли артиллерийская батарея, отогнавшая своим огнём конницу неприятеля, павлоградские гусары, пехотные и прочие части.
Перейдя в контратаку, белые опрокинули красную пехоту и у неё на плечах ворвались в колонию Зельц и, в ходе упорного боя, происходившего за каждую улицу и длившегося весь остаток дня, полностью овладели ею. Наступавшие вели бой боеприпасами, взятыми на убитом противнике и у пленных, так как выданные в начале боя патроны были израсходованы. Красные понесли большие потери. Их преследование прекратилось только с наступлением темноты».
Постепенно командованию белых удалось поднять бойцов. На передовую подошёл броневик "Россия" и открыл огонь из своих пулемётов, на позицию вышли артиллерийская батарея, отогнавшая своим огнём конницу неприятеля, павлоградские гусары, пехотные и прочие части.
Перейдя в контратаку, белые опрокинули красную пехоту и у неё на плечах ворвались в колонию Зельц и, в ходе упорного боя, происходившего за каждую улицу и длившегося весь остаток дня, полностью овладели ею. Наступавшие вели бой боеприпасами, взятыми на убитом противнике и у пленных, так как выданные в начале боя патроны были израсходованы. Красные понесли большие потери. Их преследование прекратилось только с наступлением темноты».
Зельц — немецкое поселение близ Канделя
Однако блистательная победа при Канделе и Зельце лишь казалась успехом. На самом деле в этой битве генерал потерял не только в живой силе — были израсходованы почти все боеприпасы. В этих условиях Васильев принимает решение всё же перейти румынскую границу. Его отряд, который вначале насчитывал около 10 тысяч человек, на этот момент составлял только 6 тысяч человек. Остальные либо отстали по дороге, либо замёрзли, либо погибли от пуль красных и мародёров.
Если и есть лукавое коварство в этом мире, то оно было продемонстрировано в те печальные дни от румын. «К вечеру 3 февраля отряд перешёл румынскую границу в районе села Раскаецы. Генерал Васильев, отправившийся на переговоры, получил разрешение только на то, чтобы переночевать в этом селе. Утром 4 февраля румынские войска, установив на возвышенностях, окружавших село, пулемёты, открыли огонь по хатам села, где ночевали русские, и по русскому обозу. Стреляли поверх голов и на поражение. Были убитые и раненые. По свидетельствам врача Красного Креста Докучаева, только в результате этого обстрела в госпиталь поступило около 150 раненых, а всего в окрестностях Раскаец румынские крестьяне собрали впоследствии около 500 трупов. На румынской территории не позволили остаться даже лазарету — раненые были вышвырнуты из домов и отправлены на советскую территорию. Все побывавшие в руках румынских военных были до нитки ограблены ими». Такова голая правда тех событий…
Измученных, замороженных, больных их из Расковец перевезли в Аккерман. Городские власти решили разместить детей на постой в… городской тюрьме. Узнав об этом, военпред из Польши, который сопровождал кадетов до Аккермана, возмутился и, как говорится, поднял скандал. В конце концов, ребятам выделили места в городской женской школе. Ну, и, понятно, в виде отместки устроили кадетам «весёлую» жизнь. Говорят, что паёк, выдаваемый кадетам, съедали сами румынские жандармы. Более всего озаботился судьбой кадетов «Аккерманский дамский комитет», представленный почти исключительно еврейскими дамами. Находясь в заключении, кадеты узнали о своём представлении к Георгиевским крестам и медалям…
Памятный знак кадетам при Кандели
Драматично сложилась судьба самого генерала Васильева и его офицеров. Генерал, не выдержав позора предательства, издевательств и горечь осознания краха некогда великой своей Родины, застрелился. Его примеру последовали и прочие офицеры отряда…
Невероятно трудно было читать хроники похода отряда Васильева. Его история, думаю, навеки войдёт в летопись человеческой подлости. Знаете, теперь я понимаю тех молдаван, которые как чёрт ладана боятся воссоединения с Румынией. Есть примеры, которые навеки и несмываемо отмечены на скрижалях истории людей. Точнее, уроки.
Автор: Владимир Воротнюк