Дэвид О'Салливан, посол Евросоюза в США, провел в вашингтонском офисе агентства Блумберг специальную встречу с представителями американских СМИ, чтобы объяснить им, почему Евросоюз резко против желания президента Дональда Трампа сорвать так называемую иранскую ядерную сделку и ввести международные санкции против Ирана. "Иранская ядерная сделка" — это соглашение 2015 года, подписанное Ираном с постоянными членами Совета Безопасности ООН — США, Россией, Китаем, Великобританией и Францией, а также с Германией и Евросоюзом.
Фактически соглашение предусматривает отказ Ирана от развития военной ядерной программы и согласие на международный контроль за соблюдением этого отказа в обмен на снятие санкций, наложенных на страну ООН. "Иранская ядерная сделка" была подписана президентом Обамой, несмотря на протесты многих американских и израильских политиков, которые настаивали на продолжении давления на Иран или даже на военной интервенции против Тегерана. Дональд Трамп еще во время избирательной кампании очень негативно высказывался об "иранской сделке" и требовал возврата антииранских санкций, совмещенного с отменой всех существующих договоренностей.
Позиция американского президента предполагает гораздо более жесткий вариант "иранской сделки", который выглядит не как договоренность, а как максимально унизительная капитуляция Тегерана. Жесткость требований американской администрации создает впечатление, что Вашингтон ищет не новый компромисс, а предлог для того, чтобы начать экономическое удушение Ирана, а затем перейти к военной интервенции. К силовому варианту США подталкивает довольно влиятельный сегмент американской политической элиты.
Посол Евросоюза в США четко обозначил негативную позицию Брюсселя по вопросу повторного ввода антииранских санкций и отмены "ядерной сделки": "Это, на мой взгляд, не сработает. Мы сняли санкции, и это было частью договоренности, и мы не можем с чистой совестью ввести санкции снова без уважительной причины", — заявил посол, прозрачно намекая на то, что желание американского ВПК заработать денег и политические амбиции Трампа не входят в список "уважительных причин".
В аналогичном ключе высказался глава российской дипломатии Сергей Лавров на пресс-конференции по итогам переговоров с главой МИД Франции Жан-Ивом Ле Дрианом:
"Мы, как и Франция, считаем необходимым в полном объеме выполнять Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД). Если хочется обсуждать какие-то другие вопросы, касающиеся Ирана, то это нужно делать с его обязательным участием и на основе консенсуса, а не путем ультиматумов".
Теперь администрация Трампа встает перед неприятным выбором, который состоит из трех плохих вариантов. Во-первых, можно попытаться очень сильно надавить на Евросоюз и потребовать, чтобы Брюссель, Берлин и Париж изменили свою позицию. В качестве аргумента можно попробовать использовать угрозу ввести санкции против европейских компаний, которые работают с Ираном, а также обвинения в том, что у стран Евросоюза есть меркантильные интересы, связанные с инвестициями в иранскую экономику.
Что и заставляет Европу предать идеалы трансатлантического единства и демонстрировать глухоту к требованиям Вашингтона и Тель-Авива, настаивающих на необходимости решительных мер в отношении Ирана. Проблема этого подхода заключается в том, что Евросоюз уже продемонстрировал категорическое неприятие угроз санкционного воздействия на свои компании и более того — готов предъявить Вашингтону ответные обвинения:
"Есть целая мифология в США, в определенных кругах, и эта мифология о том, что мы заинтересованы только в торговле с Ираном и готовы продать свои души за возможность продать несколько автомобилей или самолетов. Ну примерно как это делает "Боинг", — отметил посол О'Салливан, намекнув на то, что американская корпорация пытается продать в Иран самолеты на 20 миллиардов долларов. "Мы не занимаемся продажей принципов ради нескольких контрактов", — подчеркнул европейский дипломат.
Второй вариант предполагает введение санкций и выход США из "ядерной сделки", несмотря на несогласие Евросоюза, России и КНР. Этот подход кажется привлекательным только на первый взгляд, так как односторонние санкции США никак не навредят Ирану, который вполне может удовлетворить все свои экономические и технологические потребности за счет сотрудничества со странами, которые не поддержат американские санкции.
Попытки США ввести санкции против европейских компаний, работающих с Ираном, приведут к ответным действиям со стороны Еврокомиссии, и, скорее всего, Белый дом откажется от них так же, как отказался от попыток наказать европейские компании, инвестирующие в "Северный поток — 2". Санкционная импотенция Вашингтона плохо отражается на имидже мирового гегемона, а если перевести конфликт сразу в военную плоскость, то есть серьезный риск, что Евросоюз использует такое волюнтаристское поведение как причину для снижения уровня военного сотрудничества с США. Тем более что Евросоюз уже создает свою собственную военную структуру, которую британские и американские эксперты воспринимают как "европейскую альтернативу НАТО".
Самым рациональным выглядит третий вариант — попытаться решить иранскую проблему в дипломатической плоскости. Но такой подход крайне нежелателен для команды Трампа сразу по нескольким причинам. Отказ от санкционного и силового давления на Иран будет воспринят как признак американской слабости — а слабых, как мы знаем, бьют.
Более того: дипломатическая сдержанность администрации Трампа будет воспринята как предательство некоторых ближневосточных союзников США, для которых военная интервенция США против Ирана является последним шансом побороться за региональное доминирование. Судьба предателей столь влиятельных групп интересов — очень незавидна.
Хороших выходов из ситуации, в которую команда Трампа сама себя загнала, пока не просматривается, и это довольно позитивная ситуация с точки зрения российских интересов. У наших вашингтонских оппонетов случился цугцванг — и теперь остается с максимальной выгодой использовать их неизбежные ошибки.