На Украине внесли поправки в закон «О статусе ветеранов войны, гарантиях их социальной защиты», которые наделяют этим статусом членов Организации украинских националистов (ОУН) и бойцов Украинской повстанческой армии (УПА).
Положение «О статусе ветеранов Украинской повстанческой армии, гарантии их социальной защиты» было принято еще в мае 1995 Львовским облсоветом, а в 2005 году правительственная комиссия предложила считать деятельность ОУН-УПА борьбой за свободу и независимость Украины уже на общегосударственном уровне. Признание членов УПА в этом качестве было официально закреплено указом президента Виктора Ющенко в январе 2010 года.
Лидерам националистов Роману Шухевичу и Степану Бандере было присвоено звание «Герой Украины». 9 апреля 2015 года Верховная рада Украины по предложению сына Романа Шухевича приняла закон «О правовом статусе и чествовании памяти борцов за независимость Украины в ХХ веке». Согласно ему, члены ОУН и УПА получали статус «борцов за независимость Украины». Наконец, в октябре этого года в строевой устав вооруженных сил Украины были внесены изменения, в соответствии с которыми их официальным приветствием становилось приветствие УПА («Слава Украине» — «Героям слава»), то есть ВСУ обретали статус идейного преемника УПА.
На этом фоне декабрьские новации в украинском законодательстве любопытны лишь тем, что объединяют в рамках одного закона и наделяют одинаковым статусом ветеранов войны лиц, сражавшихся в этой войне по разные стороны фронта. Это выглядит нелепо, так как выделение в государственном законе ветеранов войны в качестве особо почитаемой и обладающей особыми привилегиями категории населения предполагает полное одобрение государством тех целей и идеалов, за которые воевали эти лица. В данном же случае цели и идеалы лиц, объединенных законом в одну категорию, были прямо противоположны.
Конфликты украинских националистов с немецкими войсками в 1942–1944 годах ограничивались лишь небольшими стычками с целью добывания оружия (во всяком случае сведений о каких-либо заметных потерях, понесенных вермахтом от УПА, обнаружить невозможно).
Реальные боевые действия УПА вела против советских партизан и частей польской Армии Крайовой (которые часто совместно противостояли украинским националистам). Причем в наиболее заметных операциях потери доходили до 4–5 тыс. человек с каждой из сторон. И УПА во многих случаях удавалось серьезно затруднить действия советских партизанских отрядов на украинской территории.
Когда же в 1944–1945 годах УПА соприкоснулась непосредственно с советскими войсками, то потери в столкновениях между ними, а также в ходе последующей партизанской борьбы до середины 1950-х годов измерялись уже десятками тысяч человек. Причем борьба эта, как хорошо известно, велась с исключительным ожесточением. Ни о каком примирении сторон даже по прошествии десятилетий речи никогда не шло, и ни одна из сторон к этому не призывала.
Похоже, противоестественность декабрьских законоположений отражает лишь предел нынешних возможностей украинских законодателей. В принципе-то идейно-политическая сущность нынешней украинской власти (прямо и однозначно стоящей на позициях ОУН-УПА) такова, что, будь она полностью свободна в своих действиях, она охотно лишила бы почетного статуса «участник войны» как раз ветеранов Красной армии.
Но коль скоро киевской власти приходится отмечать (хотя и в «западном» варианте) День Победы, так далеко ей не позволят зайти уже ее западные покровители. Поэтому представляется, что поправки в закон «О статусе ветеранов войны» есть максимум возможного. Последняя точка, поставленная украинской властью на пути исторической реабилитации своих идейных предшественников.
Впрочем, нелепости и несообразности органически присущи украинской государственности, поскольку несообразностью является само ее существование. Начиная с того, что и своей нынешней территорией, и самой «незалежностью» современное украинское государство обязано совсем не украинским националистам и тем более не ОУН-УПА, а политике Коммунистической партии и советской власти. Благодаря им в рамках СССР были сформированы и территория Украинской ССР, и украинская государственность.
Вероятно, у кого-то на Украине очередные законодательные инициативы вызвали недовольство и возмущение. Да, конечно, число тех, кто воевал в 1941–1945 годах в составе Красной армии и партизанских отрядов, на порядок больше, чем участников отрядов ОУН-УПА (даже если принять для них максимальную цифру в несколько сотен тысяч человек). Да и лиц, считавшихся «участниками Великой Отечественной войны» насчитывалось до последнего времени порядка 800 тыс. человек, а непосредственных участников боевых действий — около 40 тыс. (больше всего, кстати, их имелось в Львовской области). В то время как положения новой редакции закона о ветеранах распространятся всего лишь на 1,2 тыс. человек.
Однако это у украинского руководства совершенно не вызывает опасений, а лично Петру Порошенко, напротив, подобные шаги весьма выгодны. Кому-кому, а ему хорошо известно, что дело решается не мнением формального большинства, а деятельностью активного меньшинства. Ведь то обстоятельство, что на самом пике майдана число тех, кто, по опросам, относился к нему «отрицательно» или «скорее отрицательно», превышало число сторонников, не помешало событиям пойти так, как они пошли.