Новостной обзор

Криминальная Украина 18 сентября 2021
0
США, Европа: главные новости к этому часу 18 сентября 2021
40
Ситуация на Донбассе за прошедшие сутки 18 сентября 2021
41
Россия: главные новости к этому часу 18 сентября 2021
39
Шокирующие новости 18 сентября 2021
40
Самые актуальные новости Белоруссии на утро 18 сентября 2021
47
Новороссия сегодня 17 сентября 2021
80

Лента новостей

12:40 18-09-2021
Секретарь СНБО Украины «перестал понимать» русский язык
12:33 18-09-2021
Латвийский командующий: Хотя Россия и завершила учения «Запад-2021», нам не нужно расслабляться
09:37 18-09-2021
Советник офиса Зеленского предложил очередной вариант переименования Украины
08:00 18-09-2021
Снимать нельзя, сидеть за колонной – в Петербурге стартовал избирательный процесс
07:59 18-09-2021
«Третий фильм — более игровой» - Шугалей о третьей части киноленты о нем
07:35 18-09-2021
Миллер предупредил: Европа идет к зимнему дефициту газа
06:56 18-09-2021
США посоветовали Украине не зацикливаться на «Северном потоке — 2»
06:48 18-09-2021
В Вашингтоне отреагировали на первый в истории отзыв посла Франции из США
20:45 17-09-2021
Обратный отсчет пошел: Трамп предрек США конец через три года
18:55 17-09-2021
Израиль вынуждают защищаться как с юга, так и с севера
14:10 17-09-2021
Савченко пригрозила Зеленскому из-за неподъемных цен на газ: «Позавидует Януковичу»
12:29 17-09-2021
Париж отменяет совместные празднования с Вашингтоном из-за ситуации с подлодками
12:25 17-09-2021
Иран станет членом ШОС: Путин объявил о своей поддержке
12:17 17-09-2021
Украинцев предупредили о перспективе «физиологического выживания»
09:43 17-09-2021
США договорились с Австралией о строительстве на её территории новых военных баз
07:36 17-09-2021
Трамп заявил, что к 2022-2024 годам США могут перестать существовать
Все новости

ВосходИнфо » Аналитика / Прогнозы » Политика и Геополитика » Россия и Китай на Ближнем Востоке: партнеры или конкуренты?

Россия и Китай на Ближнем Востоке: партнеры или конкуренты?

Ближний Восток – регион, традиционно испытывавший влияние внешних сил, чутко чувствующий их расклад, который просматривается там наглядно и рельефно. В конце прошлого года американские эксперты на мероприятии в Атлантическом совете в Вашингтоне констатировали, что хотя «у США имеется долгий послужной список по созданию мира, стабильности и процветания на Ближнем Востоке и в Северной Африке», но в этих регионах они стали сталкиваться с Россией и Китаем, которые « усиливают там свое влияние».

В конце февраля 2021 года вскоре после вступления в должность президента США Джо Байдена, глава Центрального командования армии США генерал Кеннет Маккензи заявил, что США на Ближнем Востоке «имеют дело с повышением уровня конкуренции с Россией и Китаем, которые воспользовались фактором снижение вовлеченности США в ситуацию в этом регионе». Для Вашингтона это далеко не радужный сигнал, хотя сам процесс начался не вчера.

Многие эксперты обозначают начальную точку отчета: 2011 год, когда администрация президента США Барака Обамы приняла решение о выводе американских войск из Ирака. Следующая важная дата: октябрь 2011 года, когда Россия и Китай наложил вето на Резолюцию СБ ООН о введении санкций против правительства Башара Асада в Сирии, после чего Москва и Пекин отвергли целый ряд предложений третьих государств по урегулированию конфликта.

Эти шаги Москвы и Пекина обозначили эволюцию их подходов к проблемам на Ближнем Востоке, появившихся в связи с феноменом так называемой «арабской весны». Определенной кульминацией этого периода стал сентябрь 2015 года в связи с появлением в Сирии российских ВКС и дальнейшее размещением воинского контингента в этой стране, что воспринимается сейчас как «возвращение России на Ближний Восток».

Как пишет в той связи авторитетное американское издание Foreign Affairs, это стало «главным и очень заметным геополитическим событием, учитывая, что на протяжении четверти века после окончания «холодной войны» его не было там заметно».

Эксперты отмечают последовательность в действиях России: сначала возвращение к «силовой политике» в качестве силового брокера в неспокойном регионе, чтобы предотвратить риск распространения террористической угрозы у своих границ на фоне начавшегося отката США из Ближнего Востока, затем открывающиеся возможности для заполнения образующегося геополитического вакуума с потенцией расширения военно-технического, торгово-экономического и, конечно, дипломатического сотрудничества со странами региона, но уже в статусе как влиятельного регионального игрока, так и одной из ведущих мировых держав.

Это было не «завоевание» в его классическом понимании, а результат, как заключает Foreign Affairs, «перегруппировки и пересмотра Америкой её собственных интересов», что открывал перед двумя странами перспективы как взаимовыгодного разнопланового сотрудничества, так и острой возможной конфронтации.

Это хорошо понимали многие страны региона, которые оказывались вынужденными принять новый ход событий и в целом позитивно их воспринимать. Речь идет даже о тех, которые оказывали активную поддержку антиправительственным силам в Сирии: Турции, Катаре, Саудовской Аравии. Объединённых Арабских Эмиратах.

Ещё в большей степени это касается стран, делающих упор на антитеррористической повестке, таких как Египет, Ирак и Алжир. Так что тезис о превращении России в системообразующую силу на Ближнем Востоке является уже общим фактом и редко кем оспаривается.

Обозначим еще один момент принципиального свойства. Интересы России на Ближнем Востоке имеет глубокие корни, что отражено в российской стратегической мысли и политике, хотя не только география движет российскими геополитическими горизонтами, они имеют очевидные причины в рамках интересов национальной безопасности с учетом близости неспокойного ближневосточного региона к региону Кавказа.

Помимо этого Россия рассматривает Ближний Восток как регион, в котором она способна продемонстрировать, что остается великой державой. Этот регион важен и для Китая. Соединяя Китай через Суэцкий канал со Средиземным морем и Европой, Ближний Восток является стратегическим местом для Китая, важнейшим источником столь необходимых энергоресурсов и зоной расширения экономических связей. Плюс к тому, конечно, ближневосточные производители нефти и газа, что имеет прямое отношение к российской экономике и политической стабильности.

Хотя Россия и ближневосточные производители являются конкурентам, им все чаще приходится координировать свою деятельность в рамках появления новых источников производства энергоносителей и волатильности на рынке мировых цен. В то же время новая геополитика региона и политика России с ее точечным присутствием вынуждает действовать осторожно, в отличие от советских времен стремиться поддерживать диалог со всеми сторонами, что является ограничивающим фактором в ее стремлении к дальнейшему усилению роли в данном регионе.

Кроме Сирии, где занята четкая позиция поддержки Дамаска и предпринимается попытка выступать в роли фактически главного медиатора в урегулировании конфликта. В тоже время Москва в отличие от Вашингтона, ведя диалог со всеми другими странами региона, сталкивается с фоном общего ухудшения отношений с Западом, где российское участие в Сирии подается в антиамериканском аспекте.

При анализе многих факторов, характеризующих состояние и развитие ситуации на Ближнем Востоке, определенного внимания заслуживает также политика Китая, который оказывает все большее воздействие на межгосударственные отношения в различных регионах мира, в том числе, и на Ближнем Востоке. Его политика в этом регионе содержит ряд важных принципиальных особенностей.

Трудно согласиться с экспертами RAND в том, что «Китай стал значительно усиливать свою деятельность на Ближнем Востоке после появления России в Сирии в 2015 году, когда США стали терять там свои позиции в качестве страны-лидера». Они также утверждают, что «с этого момента Китай, поддерживаемый своей растущей экономической мощью, начал реализацию своей долгосрочной стратегии, направленной на становление сильнейшей мировой державы в мире».

Если описывать ситуацию исторически поверхностно, то вроде бы так оно и есть. Во внешней политике КНР до прихода руководства во главе с Си Цзиньпином господствовал принцип «таогуан янхуэй» (держаться в тени и скрывать свои способности), что объясняло желание Пекина прямо не вмешиваться в разрешение сложных и затяжных ближневосточных конфликтов. Если в Сирии военное присутствие России, как и США, было активно, то Китай занял более гибкую позицию.

Однако общее отношение Пекина к региональным конфликтам было выражено еще в самом начале сирийского кризиса, когда в октябре 2011 году Китай вместе с Россией наложил вето на Резолюцию СБ ООН о введении санкций против правительства Асада, после чего Москва и Пекин отвергли целый ряд предложений третьих государств по урегулированию конфликта.

Подход Пекина к проблемам на Ближнем Востоке строился на следующих основах: стать серьезным игроком в регионе выступая предпочтительным партнером по предоставлению кредитов и развитию экономического взаимодействия.

И надо сказать, что эта цель фактически достигнута. Китай приобрел статус главного инвестора на Ближнем Востоке, обойдя США, и в настоящее время страны Ближнего Востока продолжают подписывать соглашения о сотрудничестве с Китаем по реализации проектов в рамках инициативы «Один пояс – один путь».

Роль Китая в экономике региона резко возросла во многом благодаря совместимости структур экономик: государства Ближнего Востока поставляют углеводороды в Китай, Пекин же направляет в регион различную китайскую продукцию и товары. То есть, Пекин определился с направлением своей политики в регионе.

Китай, являясь фактически уже первой экономикой мира, завозит из-за рубежа примерно 70% потребляемой им нефти, и при этом 47% нефтяного импорта (133 млн. т) - это углеводороды Ближнего Востока. С 2004 года импорт нефти из стран региона увеличивался в среднем на 12% в год. Главными поставщиками ценного сырья для Китая здесь выступают Саудовская Аравия и Иран, на которые приходится половина его ближневосточного нефтяного импорта.

Поскольку дальнейшее развитие КНР неизбежно связано с увеличением потребления энергоресурсов, снижения роли региона для китайской экономики явно не предвидится. По прогнозу Международного энергетического агентства, к 2030 году Китай будет ежедневно потреблять 16,6 млн баррелей нефти (в 2010 году - 9,2 млн. бар), из которых импорт составит 12,5 млн. баррелей в день.

В целом, по мнению западных экспертов, именно «энергетика будет наиболее важным мотивирующим фактором, формирующим китайскую внешнюю политику в отношении Ближнего Востока в поддающемся предвидении будущем». А это предполагает интенсивную целенаправленную деятельность по обеспечению национальным нефтегазовым компаниям прочных позиций в углеводородном секторе экономики ближневосточных, в первую очередь, арабских стран.

Так, в Пекине помнят, что «демократическая революция» в Ливии, например, стоила работавшим в стране 75 китайским компаниям почти 19 млрд долларов. Ближний Восток рассматривается руководством КНР и «как поле по приложению усилий, направленных на противодействие исламскому терроризму, угрожающему стабильности как соседних с Китаем стран, так и неспокойного Синьцзяня в самом Китае. В Пекине, как и в Москве, отдают себе отчет в том, что «возникновение хаоса в регионе приведет к непоправимым для них потерям», что «не время стоять в стороне».

В то же время более близкое историческое приближение к материалу дает немало пищи для размышлений.

Во-первых, выясняется, что Китай не является новичком в ближневосточных разборках. Во-вторых, поведение Китая на Ближнем Востоке было разнообразным как с точки зрения подхода, так и результатов. Не выдерживает критики тезис, согласно которому у Китая не было проблем с государствами этой части мира, а хорошие отношения с Пекином считаются общепризнанной данностью на Ближнем Востоке.

Бывали случаи, когда Китай принимал конфликт, однако потом отстранялся от него. Нынешняя позиция Китая также сохраняет двойственность: он предпочитает избегать запутанных ситуаций, но иногда, все же участвует в управлении и разрешении конфликтов.

Таким образом, роль Китая в ближневосточных региональных конфликтах можно охарактеризовать несколькими способами: иногда он выступает в качестве катализатора, (т.е. поддерживает или обостряет конфликт), иногда выступает в роли уклоняющегося, стремясь избежать конфликта, и, наконец – в роли актора, занимающегося управлением конфликтами и их разрешением.

Так шло со времен первых контактов Китая с Ближним Востоком в середине 1950-х годов, когда он принял националистических лидеров и движения, включая бывшего президента Египта Гамаля Абдель Насера и лидеров алжирского Фронта национального освобождения. Пекин поддерживал их в их антиколониальной и антиимперской борьбе против западных держав и Израиля, предоставляя им оружие или доступ к нему.

Энтузиазм Китая в отношении повстанческих националистических групп достиг своего пика в середине-конце 1960-х годов, когда он предоставил оборудование и обучение группам в Палестине, Эритрее и Персидском заливе. С 1980-х годов Китай стал менее амбициозным в своей внешней политике. После окончания «холодной войны» в ближневосточном конфликте он занимал позицию «уклоняющегося», дрейфуя в сторону образа крупного торгового и инвестиционного партнера.

В Пекине заявляют, что в отличие от Запада, который стремится навязывать другим свои ценности и политические системы, Китай взаимодействует с ближневосточными странами «на основе принципов равенства, справедливости, взаимного уважения и взаимной выгоды». Причем в Пекине не задают вопросов о демократии.

На Ближнем Востоке многие рассматривают Китай в качестве альтернативной силы на международной арене и гибкого партнера. Сами же китайцы много и довольно успешно работают по формированию в странах региона образа «дружественной и ответственной державы». Построение отношений с каждой из ближневосточных стран основывается на учете особенностей ее внутреннего развития и приоритетных областей сотрудничества. Но это современный тренд.

Для России, как и для Китая и Ближний Восток представляет собой арену, удаленную от их прямых сфер влияния, которая может служить болевой точкой для давления на США с целью получения от американцев уступок по сферам непосредственных стратегических интересов двух держав.

Тем не менее, Ближний Восток актуален для Китая и с точки зрения обеспечения безопасности страны, прежде всего ее западных районов с неспокойным Синьцзяном. Из этого следует, что Пекин заинтересован в стабильности на Ближнем Востоке, предсказуемости развития там ситуации, обеспечении надежности установленных деловых связей со странами региона, состояние которых позволяет подтверждать , что китайцы входят в регион всерьез и надолго.

Учитывая эту позицию, можно теоретически предполагать, что совместные действия России и Китая в вопросах безопасности на Ближнем Востоке, будут способствовать дальнейшему смягчению напряженности в регионе.

Основные точки пересечения интересов России и Китая со странами региона включают обеспечение безопасности источников энергии и международных торговых маршрутов, а также достижение геостратегических амбиций Пекина, представленного в его стремлении стать великой державой, чтобы достигнуть баланса на международном уровне и противодействовать влиянию США. Этот сценарий действий отличается от российского.

Кроме того, российско-китайское сотрудничество на Ближнем Востоке помогает Москве и Пекину взаимодействовать в других регионах. Россия получала поддержку Китая в СБ ООН, когда Пекин воздерживался или использовал право вето по вопросам, связанным с Украиной, Сирией и пр. В ответ Россия поддержала действия Китая в Южно-Китайском море и протестовала против размещения американской THAAD в Южной Корее.

Две страны заинтересованы в относительной стабильности на Ближнем Востоке и в сдерживании исламского экстремизма внутри своих границ, в благоприятной геополитической ситуации для развития торговли и осуществления энергетических проектов.

При этом степень заинтересованности России и Китая в Ближнем Востоке различна. Регион критически важен для Китая в связи с продвижением проекта «Один пояс, один путь». Россия, как экспортер нефти и газа, не зависит от энергоресурсов Ближнего Востока, но зависит от резких колебаний цен на нефть. Китай же стал крупнейшим импортером нефти с Ближнего Востока и все больше зависит от импорта энергоносителей из региона.

Эта зависимость привела Китай к сближению с Саудовской Аравией, основанному на увеличении импорта энергоносителей Китаем и создании благоприятных условий для китайских инвестиций в саудовский энергетический сектор. Москва и Пекин выступают в качестве партнеров по иранской ядерной программе и по сирийской проблеме, выступают за включение Ирана в международные институты и поддержали просьбу Ирана о полноправном членстве в ШОС.

В то время как китайское военное и гуманитарное присутствие в Сирии минимально по сравнению с российским, тем не менее, произошло изменение традиционной политики Китая невмешательства. При этом остаются взаимовыгодные аспекты сотрудничества российско-китайского сближения на Ближнем Востоке, что способствует усилению тех региональных сил, которые действуют против американских интересов.

Однако эпоха, когда Россия вмешивается, а Китай ее поддерживает, возможно, подходит к концу, поскольку, как показывают примеры Судана и Ирана, китайские инвестиции проникают все глубже, а это может оказать ощутимое влияние на поведение Пекина в случае угрозы его интересам.

В любом случае, по оценке экспертов, Китаю рано или поздно придется внести коррективы в свою ближневосточную политику, поскольку в будущем, когда его инициатива «Пояс и Путь» достигнет определенного уровня развития, страны ближневосточного региона будут конкурировать друг с другом за китайский капитал. Это может привести к тому, что Китай станет не только, как прежде, наблюдателем того или иного конфликта.

Пока же Россия использует колоссальный исторический опыт в регионе и направляет значительные ресурсы на развитие дипломатических контактов и обеспечение безопасности на Ближнем Востоке. Китай, в свою очередь, нацелен на развитие экономических связей со странами региона, становясь их ключевым торговым партнером.

Следующий шаг в этом направлении в координации действий между Россией и Китаем, когда при обеспечении безопасности одновременно были бы намечены совместные проекты Москвы, Пекина и государств Ближнего Востока. Кроме того, именно на этот регион выходит крупнейший и стратегически важный Китайско-Пакистанский экономический коридор.

По всем признакам, Пекин накопил достаточно опыта и определился с направлением своей политики в регионе, вплоть до обозначения там своего военного присутствия, что выводит на проблему проработка вопроса о создании архитектуры безопасности в регионе с его участием.

Двигателем углубляющегося участия Китая на Ближнем Востоке является его постоянная потребность в энергии и доступ к экономическим рынкам по всему миру. Китай импортирует половину своей нефти из стран Ближнего Востока и Северной Африки и является основным потребителем нефти в Саудовской Аравии и Иране. Международное агентство по атомной энергии ожидает, что Китай удвоит свой импорт из региона к 2035 году.

Экономические отношения Китая с Ближним Востоком повысили свой статус благодаря официальному запуску Инициативы «Один пояс – Один путь» в 2013 году. На третьем пленарном заседании 18-го Съезда Центрального комитета Коммунистической партии Китая в Пекине Ближний Восток был назван «соседним» регионом. Это указывает на то, что Ближний Восток в настоящее время входит в приоритетную геостратегическую зону Китая.

Таким образом, если раньше Россия была озабочена только американской гегемонией в регионе, то сейчас, а в будущем еще больше, будет сталкиваться с китайскими экономическими позициями, в основном в торговле оружием, инвестиционных проектах и строительством в Иране и Сирии.

Страны региона видят, что инвестиционные возможности Китая превосходят возможности России, и все идет к тому, что Китай станет лидером в масштабных проектах на Ближнем Востоке, что усилит там его геополитическое положение, изменит баланс сил в свою сторону. Пока же ему удается оставаться другом для всех.

Уникальность ситуации в том, что Китай сохраняет способность оставаться в стороне от региональных конфликтов и одновременно расширять там свое присутствие в качестве экономического, а не военного тяжеловеса. Но вопрос о том, как долго Китай сможет продолжать взаимодействовать со всеми странами в регионе, хотя это становится более сложным из-за сложной военно-политической обстановки регионе остается открытым.

Взаимодействие Китая со странами региона сталкивается с проблемой, связанной со стремлением поддерживать баланс в своих отношениях с противостоящими друг другу центрами силы, что оказывает явное негативное влияние на позицию Китая по некоторым вопросам в регионе.

Вот почему призыв министра иностранных дел Китая Ван И, который недавно совершил недельное турне по странам Ближнего Востока, «не смотреть на регион с точки зрения геополитической конкуренции и исключить внешнее давление на страны региона» звучит романтично с точки зрения цинизма современной англосаксонской внешней политики.

Как и стремление «объединить различные ресурсы Ближнего Востока, чтобы помочь постконфликтным странам провести реконструкцию, поддержать диверсифицированный экономический рост нефтедобывающих стран и помочь другим странам Ближнего Востока развиваться и возрождаться». Хотя, если этот призыв будет реализован, то это будет отвечать и российским национальным интересам.

Пекин имеет экономическое присутствие во всех странах региона и тем самым китайцы скованны в своих действиях, не могут в одиночестве поддержать одну сторону против другой. Они будут стремиться сохранить свои инвестиции на Ближнем Востоке, чтобы не обнулить их с учетом взрывоопасной ситуации в этом регионе.

Это – видимый интерес, тогда как политические интересы, в отличие от США, России или Турции, камуфлируются. Китай не делает ставку на силу, его экспансия – экономическая. Поэтому на данном этапе главными конкурентами России на Ближнем Востоке являются США и Турция, но не Китай.

Американские аналитики констатируют, что Россия и Китай находятся на этапе использования возможности для увеличения своего влияния на Ближнем Востоке с помощью поэтапных проектов, которые предполагают положительную отдачу от инвестиций. Тогда как США не могут предложить ничего нового, кроме проецирования собственной военной мощи.

В тоже время правда и в том, что перед Ближним Востоком маячат вероятные сценарии неопределенного будущего и главные события там еще впереди. Вот почему нет уверенности в том, что существующая форма реагирования Китая на конфликтогенный ближневосточный дискурс будет сохраняться и дальше. Это может стать более трудным, поскольку экономическое присутствие Китая потребует все большего политического участия. Однако любая форма конструктивного взаимодействия Китая и России в политических аспектах на Ближнем Востоке, регионе, где традиционно военная сила идет рука об руку с политикой, экономикой и инвестициями, объективно взаимно усиливает позиции наших государств. 
12-10-2020, 12:40
Пресса США: Путин получил в Сирии то, чего желал
25-02-2021, 12:03
Пресса Британии: Мирные планы Путина на Ближнем Востоке – «ловушка» для США
7-09-2020, 08:11
Россия использует свой шанс, заполняя геополитический вакуум в мире

Добавьте комментарий

  • Смайлы и люди
    Животные и природа
    Еда и напитки
    Активность
    Путешествия и места
    Предметы
    Символы
    Флаги
Войти через
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Наверх