Новостной обзор

Шокирующие новости 17 сентября 2021
0
Россия: главные новости к этому часу 17 сентября 2021
39
Ситуация на Донбассе за прошедшие сутки 17 сентября 2021
59
Самые актуальные новости Белоруссии на утро 17 сентября 2021
56
Новороссия сегодня 16 сентября 2021
98
Бывшая УССР: главные события дня 16 сентября 2021
68
Главные события ближнего зарубежья: 16 сентября 2021
66

Лента новостей

12:29 17-09-2021
Париж отменяет совместные празднования с Вашингтоном из-за ситуации с подлодками
12:25 17-09-2021
Иран станет членом ШОС: Путин объявил о своей поддержке
12:17 17-09-2021
Украинцев предупредили о перспективе «физиологического выживания»
09:43 17-09-2021
США договорились с Австралией о строительстве на её территории новых военных баз
07:36 17-09-2021
Трамп заявил, что к 2022-2024 годам США могут перестать существовать
07:07 17-09-2021
Съемки проходили на 60-градусной жаре – Шугалей поделился подробностями создания нового фильма
07:05 17-09-2021
Шугалей не верит в честные выборы в Петербурге
07:03 17-09-2021
Шугалей не верит в честные выборы в Петербурге
06:56 17-09-2021
Климкин: После Путина будет кто-то ещё хуже для Украины
06:51 17-09-2021
Президент Германии обеспокоен активностью России на «восточном фланге НАТО»
21:13 16-09-2021
Глава администрации Всеволожского муниципального округа Низовский продвинул родственника в комиссию по закупкам
20:41 16-09-2021
Зеленскому пришлось заткнуть Кулебу прямо во время брифинга
20:30 16-09-2021
Петербургский избирком не обеспечит прозрачные выборы: фальсификации готовит он сам
20:23 16-09-2021
«И тогда содрогнется Запад…» – Пушков прокомментировал инцидент между Зеленским и Кулебой
19:11 16-09-2021
Шугалей рассказал, что начинаешь ценить после страшных событий
17:35 16-09-2021
МИД пригрозил американскому бизнесу санкциями из-за вмешательства в выборы
Все новости

ВосходИнфо » Аналитика / Прогнозы » Политика и Геополитика » Скрытая угроза: «земноводные» проблемы Средней Азии

Скрытая угроза: «земноводные» проблемы Средней Азии

Средняя Азия вновь становится прифронтовым регионом, при этом прогноз, скорее, неблагоприятен. Талибы могут иметь сколь угодно мирные намерения в отношении соседей прямо сейчас. Однако быстрый рост населения при стагнирующей экономике означает прогрессирующее увеличение демографического давления. С огромной степенью вероятности оно выплеснется на соседей.

Между тем уже сейчас эта угроза ведет к милитаризации региона. Приграничные страны наращивают военный потенциал. Проблема в том, что он может быть реализован и внутри региона. Таджико-киргизский конфликт, получивший очередное продолжение в июле, стал первым «черным лебедем» такого рода.

Насколько велики угрозы?

Напомню, что поводом для столкновения стал дефицит воды. Местом – часть Ферганской долины в долине Исфары. Исфара – «могучий» поток менее чем в 1/7 от Москвы-реки. При этом в ее бассейне проживает порядка полумиллиона человек. Результат предсказуем – река полностью разбирается на орошение.

При этом политическая география бассейна представляет собой вполне типичный для Ферганы вариант. Верховья Исфары принадлежат Киргизии. Ниже расположен 35-тысячный таджикский анклав Ворух, который отсекается от основной территории киргизским селом Аксай.

Закономерным итогом стали регулярные приграничные конфликты. По версии таджикской стороны, первый из них произошел в… 1974-м, собственно, и породив восьмикилометровую «перемычку», отрезающую Ворух от Таджикистана. Следующий, уже с двумя погибшими – в 1989-м. В постсоветский период стычки стали достаточно регулярным. К 2014-му, во время предпоследней засухи, дело дошло до минометных обстрелов.

С 2018-го в Средней Азии вновь началась цепочка засушливых лет. В 2020-м дефицит воды принял угрожающие масштабы. Причиной стала в основном задержка начала таяния ледников более чем на месяц.

В итоге спустя семь лет ситуация 2014-го повторилась в пропорционально более жесткой форме. При этом значительное количество жертв с киргизской стороны вызвано массовым участием местного таджикского населения в погромах.

Апокалиптические прогнозы на тему «водного голода» давно превратились в общее место. Иными словами, обстановка в бассейне Исфары воспринимается как своеобразная модель ситуации, которая в обозримом будущем может сложиться во всем регионе.

Насколько реальна эта угроза?

В СМИ она часто подается в вульгаризованной форме – как физический дефицит питьевой воды для растущего населения. В реальности на 2011-й 91,6 % потребляемой в регионе воды использовалось на орошение сельскохозяйственных земель, при этом оставшиеся 8,4 % потреблялись не только населением, но и промышленностью. Сейчас доля «аграриев» ниже, но незначительно.

Примерно та же ситуация сохранится и впредь. Согласно прогнозу ООН, население Средней Азии к 2050-му году вырастет на 14 млн человек. То есть немногим больше, чем рост населения только Узбекистана за постсоветский период (13 млн). По региону в целом оно выросло на 33,7 млн – иными словами, в 2,4 раза больше, чем ожидается до середины века.

Таким образом, водная проблема в Средней Азии имеет решающее значение исключительно для сельского хозяйства. Однако в его случае она действительно критична.

Плотно населенная часть региона представляет собой полностью рукотворную среду, тотально зависящую от искусственного орошения. К концу советского периода доля орошаемых пахотных земель в регионе приближалась к 100 %. Последнее неудивительно. Например, в Узбекистане посевные площади на 1992-й составляли 4,75 млн га против 2,1 млн в пределах традиционных оазисов.

В постсоветский период произошло как сокращение посевных площадей в целом, так и снижение доли орошаемых земель. Однако на 2011-й даже в Киргизии орошалось 75 % посевных площадей, в Таджикистане – 85 %, Узбекистане – 89 % (данные ФАО). В Туркмении площадь орошаемых земель была больше, чем посевная – 102 % из-за необходимости орошать пастбища.

Доля орошаемых земель в сельхозпроизводстве еще выше, чем в общей площади – так, на неорошаемых землях Узбекистана в 2016-м получали лишь… 1,5 % продукции.

При этом весьма примечательным фоном для сокращения орошаемых площадей до последнего времени был… рост стока местных рек из-за ускоренного таяния ледников. Параллельно резко снизилась доля посевов весьма «влагоемкого» хлопка.

На первый взгляд, ситуация парадоксальна, однако, более чем объяснима – на второй. В Средней Азии существует «водное разделение труда». Источники водных ресурсов сосредоточены в двух наиболее бедных странах – Киргизии и Таджикистане. Основные потребители – Узбекистан и Туркмения, причем вторая получает воду фактически через первый. При этом таджикская часть Ферганы, где живет треть населения республики, зависит от киргизского стока. В свою очередь, север Киргизии «отдан на милость» контролирующего верховья Или Китая.

Соответственно, проблемы у «доноров» и потребителей принципиально различны. Для Киргизии и основной части Таджикистана – это тривиальная бедность, мешающая развивать системы водоснабжения вслед за ростом населения. Или хотя бы поддерживать уже существующие.

Так, дефицит питьевой воды в зоне недавнего конфликта имел вполне очевидный контекст.

«В таджикской части бассейна в среднем 29,1 % населения бассейна обеспечивается питьевой водой. Жители используют воду из арыков и привозную воду. Насосные станции и водопроводы изношены и почти непригодны для использования. Аналогичная ситуация в кыргызской части бассейна Исфара. Вода подается всего 2–3 часа в день… Кроме того, такие болезни, как тиф и гепатит, широко распространены из-за плохого качества питьевой воды».

В свою очередь, ситуация в Туркмении, Узбекистане и таджикской Фергане – прямое производное от отношений с «водоносными» соседями.

Для «доноров» водохранилища на собственной территории – это, прежде всего, источник электроэнергии, максимум потребления которой приходится на зиму. В итоге вода льется на пустые поля соседей, зачастую их подтапливая. Напротив, летом воды оказывается недостаточно. На строительство альтернатив гидрогенерации и закупку энергоресурсов у «доноров» нет денег.

В теории проблема вполне решаема, но с желанием эту теорию реализовать почти три десятка лет были проблемы. Туркмения в силу географии – последняя в водной очереди и ее позиция в любом случае мало бы на что влияла. Что касается ключевого в данном случае Узбекистана, то Ислам Каримов в свое время покинул СССР с огромными запасами «национальной гордости», претензиями на гегемонию в регионе и быстро проявившейся прозападной ориентацией. В итоге таджикско-узбекские отношения окончательно нормализовались только в 2017–2018 гг. Позицию каримовского Ташкента по отношению к Киргизии трудно охарактеризовать иначе, как наглую.

Таджикистану, в свою очередь, просто нечего предложить Бишкеку в обмен на воду для «своей» Ферганы.

Ценой вопроса для Узбекистана оказалось уменьшение общего водозабора с 64 до 51 кубических километров в год, при этом на орошение почти в полтора раза – с 59 до 43 (2017). Посевные площади при этом сократились на 1/6. Как нетрудно заметить, на собственно демографический и экономический рост было потрачено менее 5 % исходного количества – 3 кубических километра. При этом население выросло почти на 13 млн.
Так или иначе, сменивший Каримова Шавкат Мирзиёев начал урегулирование отношений с несостоявшимися вассалами предшественника.

Между тем, как было сказано выше, с 2018-го в Средней Азии началась серия засух. Остается надеяться, что «прозрачные намеки» будут поняты, тем более что предпосылки для этого есть.

Прогноз
Каков дальнейший прогноз для региона в целом?

Существует сценарий со снижением речного стока на 20 % в ближайшие 30 лет. Однако даже Всемирный банк менее радикален, полагая, что к 2050 году сток в бассейне Сырдарьи может уменьшиться на 2−5 %, Амударьи – на 10−15 %.

При этом ценность построений от климатологии им. Тунберг весьма сомнительна. Хотя западная пресса с трогательным бесстыдством объявила засуху следствием глобального потепления, де-факто задержка таяния ледников говорит об очевидной паузе в процессе.
Между тем даже апокалиптический сценарий не грозит неизбежным коллапсом – сейчас от 40 % воды в системах орошения просто теряется, а ее повторное использование в регионе редкая экзотика.

Однако в этой относительно благостной картине есть малоприятные нюансы.

Во-первых, на среднем фоне есть «эксцессы» исфаринского типа.

Во-вторых, если рост населения и не ведет к водному коллапсу, то к аграрному перенаселению он ведет неизбежно.

Малоприятной особенностью региона является то, что рост демографического давления практически не сопровождается ускоренной урбанизацией. При этом в основном внутренняя миграция сдерживается административными методами – например, до самого недавнего времени в Узбекистане действовала жесткая система прописки. Это спасло тот же Ташкент от «латиноамериканского» обрастания фавеллами, однако ценой вопроса оказалось усугубление проблем в сельской местности.

Собственно, на сторонний взгляд, перенаселение уже достигло крайних форм.

В страновом масштабе наиболее проблемен Таджикистан. Для республики характерны самые высокие темпы прироста населения при весьма проблемной ситуации с посевными площадями. По данным ФАО, между 1991 и 2010-м в стране произошло сокращение пахотных площадей с 860 тыс. га до 746,9 тыс. при росте населения практически в полтора раза – с 5,4 до 7,56 млн. Между тем это произошло на фоне снижения доли городского населения с 31,1 до 27,5 %.

За последнее десять лет Таджикистан официально вернулся к советским показателям – таким образом, запашка выросла на 17 %. Население за то же время выросло почти до 9,5 млн, на 32 %. Доля «города» осталась практически той же: гордые 44 %, разошедшиеся по интернету – тривиальный фейк.

В сельском хозяйстве заняты порядка 45 % трудоспособного населения. При этом нетрудно подсчитать, что на каждого занятого приходится порядка 0,2 га пашни.

К 2050-му, по прогнозу ООН, население республики вырастет еще в полтора раза – до 14, 5 млн. Без резкого ускорения урбанизации перспективы достаточно прозрачны. Заметно более благополучные соседи республики имеют тем не менее более чем «таджикские» проблемы регионального порядка. Естественно, речь идет о Фергане.

Здесь на площади в половину Московской области сосредоточено вдвое большее население. При этом, в отличие от Подмосковья, в городах живет отнюдь не 80 %.

О масштабах земельного голода можно составить представление по Аксакинскому району Андижанской области – 24,1 человека на гектар пашни. При этом 2/3 населения района именно сельское. Иными словами, это обеспеченность порядка 7 «соток» на человека.
Результат предсказуем. Население киргизской части долины, составляющее половину общереспубликанского, в значительной мере генерирует хронические майданы. Узбекская часть, в которой живет уже треть населения страны, тоже не отличается лояльностью.
«Опции» Ферганы как генератора межгосударственных конфликтов при этом не ограничиваются гигантской перенаселенностью.

Формально в долине восемь анклавов, практически – больше. Так, таджикский анклав Ворух, ставший зоной столкновения, в свою очередь отсекает от основной территории Лейлекский район Киргизии – строительство дороги в обход представляет собой весьма нетривиальную задачу. При этом границы, что типично для Ферганской долины, спорные. В целом из 980 км таджикско-киргизской границы согласованы 504.

При этом по периферии долины наблюдаются пресловутые водные «эксцессы».

Выводы
Каковы выводы?

Во-первых, Таджикистан – менее всего надежный тыл. Если местная экономика будет развиваться в инерционном режиме, политический кризис в республике рано или поздно неизбежен. «Взрывоопасность» Ферганы, в свою очередь, является общим местом.

Между тем Таджикистан и Фергана географически связаны и потенциально представляют собой единую зону нестабильности с «выходом» в Афганистан. При этом, напоминаю, Таджикистан – это верховья Амударьи со всеми вытекающими для Туркмении и Узбекистана. Иными словами, «эффект домино» в случае дестабилизации республики выглядит почти неизбежным.

Однако это – как минимум среднесрочная перспектива.

Куда более близкая угроза – эскалация нынешнего киргизско-таджикского конфликта. Как уже вполне очевидно, аграрное перенаселение – весьма плодородная почва для пограничных споров. При этом официальный Душанбе как минимум идет на поводу у зачинщиков, а как максимум – пытается играть в гибридные войны сам.

Между тем Рахмонов/Рахмон, десятилетиями упражняющийся в самой оголтелой многовекторности – менее всего образец лояльного сателлита Москвы.

Иными словами, усиление таджикской армии необходимо, но нарушение баланса сил между Бишкеком и Душанбе чревато разрастанием конфликта.

30-11-2020, 16:39
Тенденции развития событий в Киргизии
25-03-2018, 17:04
«Что это значит»: Страны Средней Азии уходят от России?
6-10-2020, 19:05
События в Киргизии замыкают цепь окружения вокруг России

Добавьте комментарий

  • Смайлы и люди
    Животные и природа
    Еда и напитки
    Активность
    Путешествия и места
    Предметы
    Символы
    Флаги
Войти через
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Наверх