Она крайне негативно восприняла слова близкого к АП Порошенко политтехнолога Тараса Березовца, заявившего, что Донбасс понимает только язык силы.
«Да что они вообще знают о Донбассе? А я очень много знаю о нем. Я попала туда по распределению после Львовского политехнического института, и мне отлично там работалось и спокойно жилось на среднестатистическую зарплату молодого специалиста. Прежде всего потому, что там не было стукачей, и благодаря людям, которые были в истинном смысле слова интеллигенцией. Я говорю не о каких-то абстрактных дончанах, а о культурно-научно-технической интеллигенции «Гипрограда», специалистах в сфере архитектуры и технологий, с которыми мне довелось работать. Таких открытых, образованных и надежных людей я не встречала нигде», — сказала Скорик.
При этом она, хотя сама является коренной галичанкой, не считает своих земляков носителями «духовного кода нации».
«Мне стыдно за родителей, воспитавших таких детей, которые сейчас бегают по улицам, называя себя «активистами», а сами не знают, кто они, откуда и чего хотят. Этим детям можно вбить в головы любую мерзость, заставить кричать какие-то дикие кричалки или пролить чью-то кровь — и все это при попустительстве родителей. У меня чувство брезгливости к этому дремучему невежеству и невероятной провинциальности. Вы мне говорите Галичина? Да что вообще знают о Галичине так называемые радикалы, которые оттуда сейчас порасползались по всей Украине? И в Харькове их уже полно, и в Одессе, ну и, конечно, в Киеве.
Волею судеб случилось так, что большинство коренных галичан — тех, для кого такие понятия, как честь, благородство и совесть, всегда были основополагающими, оказались изгнаны или уничтожены. Их расстреливали, высылали, вытравливали с родной земли. Еще в 30-е годы Василий Стефаник писал, что наша интеллигенция там, в Галичине, «така маленька і миршава». Она просто не успевала подняться — ей сразу сносили голову», — подчеркнула архитектор.
По ее словам, в результате происходивших в Галичине процессов своей интеллигенции там практически уже не было, а «те крупицы, что оставались, растворились в среде шариковых и швондеров, которые укоренились на этой земле, стали самоназываться «украинской интеллигенцией», а потом возомнили себя украинским Пьемонтом».
«Что они сделали с моей Галичиной, во что ее превратили?! Это даже не хуторянство. Это тяжкая, самоуверенная провинциальность, которая расползлась по всей Украине», — говорит Скорик.
При этом она признала, что после второго майдана перестала ездить на родину.
«Молчать у меня не получится, а приехать и высказать им в лицо все, что я думаю, — бесполезно. Да и рвать остатки сердца не хочется. У меня там есть единомышленники, но их мало, и они затравлены, говорить об этом открыто боятся», — добавила Скорик.