Кто ж мы такие?

Новостной обзор

Новороссия сегодня
70
Хроники «хлебного перемирия» 16.08. 2018
36
Криминальная Украина
54
Ночная сводка, 16 августа
74
Новороссия сегодня
75

Лента новостей

20:41 16-08-2018
Активная трудовая деятельность - залог долголетия и сил
20:37 16-08-2018
Дмитрий Гудков решил пропиариться на деле «Новое величие»
20:32 16-08-2018
Как Владимир Путин получил мировое уважение?
12:22 16-08-2018
Украинский генерал призвал полностью закрыть границу с Россией
02:59 16-08-2018
«Спасибо, Россия!»: мир не устает восторгаться ЧМ-2018
19:27 15-08-2018
Украина может попросить НАТО о конвое в Азовском море
17:11 14-08-2018
Законопроект об усилении санкций против РФ опубликован на сайте Конгресса США
16:29 14-08-2018
В Италии второй взрыв моста за неделю, много погибших
17:38 13-08-2018
Стали известны подробности грядущей поездки Владимира Путина
17:01 13-08-2018
Кто выиграет от проведения пенсионного маневра?
15:43 13-08-2018
Саакшвили: В США возбудили уголовные дела против Порошенко
19:32 12-08-2018
Путин и Роухани провели переговоры по Сирии
15:13 12-08-2018
Каспийская конвенция подписана: Крупнейший внутренний бассейн на планете официально поделен
03:46 12-08-2018
Сербия не собирается участвовать в антироссийской истерии
18:03 11-08-2018
Дуров проигнорировал сообщение о вскрывшейся уязвимости Telegram
Все новости

Гостиницу в Батуми закроют в любом случае – безопасность людей превыше всего

Министерство труда подробно расписало схему погашения долга государству

Азербайджанские спортсмены одержали победу в Казахстане

Адвокаты “разгромили” доводы обвинения, не оставили камня на камне – Кочарян о своем деле

В стране больше тех, кто помнит и принимает меня – Роберт Кочарян

Архив публикаций

«    Август 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 



» » Кто ж мы такие?

Кто ж мы такие?

Разговор этот я подслушал. Признаюсь.Состоялся он между двумя украинцами в придорожном кафе за тарелкой борща и рюмкой водки.

Что именно они делали в этом кафе: ехали куда-нибудь и остановились перекусить, или просто так, как местные жители, зашли выпить – я не понял. Были это уже порядком взрослые люди. На вид они были сверстниками, и было им, наверное, лет около пятидесяти. Парни крепкие, килограмм за сто каждый, с сильными рабочими руками. Один из них был почти лысый, а второй имел густые седые волосы и такие же усы.
 
Усы его немного торчали вперед, и казалось, что верхняя губа выросла несколько больше нижней. Каждый раз, когда он прикладывался к ложке с борщом, ложка словно утопала в зарослях его усов и после громкого и характерного звука, когда он с шумом втягивал борщ внутрь себя, медленно выплывала обратно, оставляя то красные, то белые капли на усах. При этом он прикрывал глаза от удовольствия, и казалось, что было даже слышно, как борщ падает в его огромную утробу.

Стол был по-украински хорош: бутылка водки (холодная и покрыта еще даже инеем), сало нескольких сортов, нарезанное слоями и выложенное на тарелку в центре стола, помидоры, огурцы, охапка зеленого свежего лука и полные глиняные тарелки горячего густого борща, со скибочкой сметаны внутри.

Парни только начинали разговор.

- Ну, по первой, кум, - сказал лысый и наполнил рюмки. Разговаривали они на украинском языке. На красивом полтавском диалекте, а не на том, который сегодня заполонил всю сферу обслуживания Киева, когда тебе кажется, что ты во Львов попал, или в Коломыю.
 
Я передам их разговор в переводе на русский.

Я сидел совсем близко и, причем, так, что мог наблюдать все, как в кинотеатре. Помещение маленькое, очень аккуратное и по-деревенски чистое. Столы и лавки из грубого, но хорошо отшлифованного дерева. На столах тканые скатерти, рушники на стенах, и очень приятный запах чистого деревенского дома. 

Одним словом, в таком доме хочется съесть борща, выпить рюмку водки, и захрустеть все это малосольным огурцом.
- Ну, кум, давайте, - ответил усатый.

Было видно, что пьют профессионалы. Выпив по рюмке водки, они не стали закусывать огурцом, помидором или луком. Выдержав совсем незначительную паузу, они синхронно взяли в руки ложки, и отхлебнули горячего борща, но таким образом, чтобы комочек сметаны, погруженный в самый центр, остался нетронут. Потом еще взяли по ложке, вздохнули, расслабились и приступили.

- Ну, еще по единой.
- Угу.
И пошел разговор.
- Кум,- начал лысый, - вижу, вы у себя ремонт в доме затеяли.
- Да, кум.
- Дорого нынче.
- Да, кум.
- А вы, может быть, клад где нашли?- пошутил лысый.- Может, расскажите?

- Да, какой там клад, кум? Это дочка с зятем на хорошую работу устроились. В Польше. Они же с нами под одной крышей живут, вы знаете. Вернее они уже почти два года, как дома не живут, но внученька, Олечка, с нами. А они работают. Им нравится. Вот сейчас еще на клубнике подзаработают, так мы тогда точно к осени ремонт и закончим.

Помолчали. Налили по третьей.
- Давайте за деток, кум,- предложил лысый.
- Давайте, кум.

К этому времени, как они выпили по третьей, мне тоже принесли борщ. 

Я просто не смогу вам передать, как сильно я пожалел, что я за рулем. Мой борщ, красивый дымящийся, с запахом немножко чеснока, просто почти в голос требовал рюмку водки.

- Жалко их,- сказал лысый.- Деток жалко. Мы-то с вами, кум, уже пожили, а вот им тяжело придется. 
- А им нравится, кум,- ответил усатый.- Нормально.

- Да ну вас, кум. Как такое может нравиться? Они там – в Польше. Внучка здесь, у вас на руках. Они раком в поле клубнику для пана собирают. 

- И что, кум?- сказал усатый, отложив ложку в сторону.- Пан хорошо платит. И не надо так. Что это вы? «Раком». «На пана». Нормальная работа.
Усатый что-то насупился.

- Эй, кум, да ладно вам. Я же ничего. Просто интересно. Давайте еще по единой! - сказал лысый, и наполнил рюмки.
Выпили.

- Оно, конечно, кум, - сказал усатый, немного подобрев.- Хорошо, когда дети дома, но что им тут делать? Денег нет, работы нет, и не предвидится ни первое, ни второе. Да они уже и не хотят возвращаться. Говорят, что внучку в школу уже в Польше отдавать будут. Мол, сейчас обустроятся немного, как-нибудь решат с жильем и заберут её от нас.
- Да, кум. Что-то у нас не получается. Европа-Европа! А что толку?
И дальше разговор пошел совершенно в народно-политическом русле.

- Да все это москали и евреи, кум!- сказал усатый. При этом, говоря о евреях, он употреблял другое слово. Нам его употреблять нельзя.

- Ну, евреи, кум, оно само собой. С этим я согласен, и кто ж с этим спорить будет? А вот с москалями, кум… тут какая-то неувязочка, - ответил лысый.
- Какая неувязочка?

- Ну, как же?! Пока мы были вместе с москалями, вроде как все у нас и хорошо было. А вот теперь плохо. Теперь работы нет. Дети в Польше, или у тех же москалей на заработках… Или я что не так говорю, кум?- спросил лысый.

Усатый помолчал, вздохнул, отсёрбнул борща и ответил:
- Все вы так говорите, кум. Думал я уже над этим вопросом. Без экономики нам никуда. Либо экономика будет, либо Украины не будет.

Было видно, что усатому нравилось слово «экономика». Он произносил его как-то по-особому. Со знанием дела.

- Верно, кум - согласился лысый.- Только вот как она сможет заработать? У нас вот, к примеру, в районе какой завод был! Сила! И что? Где он? Вся продукция на Россию шла, а теперь ни завода, ни продукции, ни зарплаты. 
- Так что вы хотите сказать, кум?- заговорил усатый опять набычась.
- Не… я ничего, кум. Давайте выпьем.

Выпили.
На разных людей водка действует по-разному: некоторые становятся добрыми и ложиться спать, некоторых водка веселит, но на усатого кума водка действовала, похоже, серьезно. Не знаю почему, но мне показалось, что он относится к разряду тех людей, которые выпить могут много, и могут быть почти даже трезвыми, но страшно оказаться на пути такого пьяного человека. Люди этого разряда, упившись водкой, становятся злыми и жестокими.

- Нет, кум – проговорил усатый, – что ж ты хочешь сказать? Ты хочешь, чтобы мы к этим руським на коленках? Чтобы мы просились? Чтобы через унижение?! А вот тебе, кум! – последние слова он проговорил грубо, с напряжением, в упор глядя на кума, и скрутил ему огромную дулю. Он так сильно сжимал свои толстые пальцы, что казалось будто рука его может лопнуть от чрезмерного напряжения.

- Стой, стой, стой, кум – сказал лысый.- Что ты? Я ведь так просто. Эка тебя понесло. С тобой ведь и поговорить нельзя,- при этих словах он двумя руками накрыл кумову скульптурную композицию, и положил его руку на стол.

Усатый выдохнул, расслабился и посмотрел в мою сторону. В какое-то мгновение, мне показалось, что вот сейчас он меня узнает, и дело может принять неудачный для меня оборот. Но все обошлось. Он продолжительно на меня посмотрел, потряс своей огромной головой и вернулся к своему борщу.

Лысый, уже немного захмелев, тоже посмотрел на меня, поднес, как это бывает делают пьяны люди, палец к губам и показал мне раскрытую ладонь – мол все в порядке, не волнуйся.

Бутылка водки, стоявшая перед кумовьями, была литровая и уже почти наполовину отпитая. Иней с бутылки сошел, и её покрывали крупные капли росы. 

Я решил не дожидаться, пока эти парни доберутся до дна, и позвал официанта, чтобы рассчитаться.

Усатый кум, поднял голову от тарелки, посмотрел на вошедшего официанта, затем опять на меня и начал говорить так, будто он обращался не только к своему куму, но еще и ко мне, и к официанту.

- Глупо это все, кум. Я ведь понимаю, что глупо. Ты думаешь, я хочу, чтобы мои дети где-то вот так, без меня? А как, если они внучку заберут? Что нам с матерью делать тогда? И дом этот зачем? И хозяйство? Да и срам это все. Ведь вся погань наверху.
Лысый внимательно слушал, качал головой и иногда поглядывал на меня.

- Срама не будет, кум, - вдруг очень трезво и строго выговорил усатый.- Если справедливость будет. Если заплатят они по счетам. За обман, за войну, за наш завод и за детей за наших. 
- А как это кум?- спросил лысый.

- А вот так. Народным судом судить их. Народу отдать. Чтобы каждый мог свою ненависть на них выместить.
- Стой, стой, стой, кум. Тише ты. Люди кругом,- заговорил лысый и опять посмотрел на меня.

- И что люди?- сказал усатый.- Что люди? Они убивают этих людей. Детей наших в дурной войне убивают. Колька-то твой, отчего в Россию сбежал? Думаешь, я не знаю?!

Вошел официант и усатый замолчал. Я рассчитался и пошел к выходу. Уже почти на выходе я услышал, как усатый сказал лысому:
- Только так, кум. Судить мы их должны. Казнить самой лютой казнью. И только тогда мы, кум, замиримся с русскими. Иначе нельзя. Иначе гордости нет. Иначе кто ж мы такие, если мы такой гадости, как Порошенко, покорились?

Я сел машину и взял курс на Киев. И долго еще у меня в голове звучали эти последние слова усатого: «Иначе гордости нет. Иначе кто ж мы такие?».
 

АКТУАЛЬНО

Добавьте комментарий

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Войти через
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Наверх