Новостной обзор

Новороссия сегодня. 22 мая
122
Ситуация на Донбассе за прошедшие сутки. 22 мая
117
Новороссия сегодня. 21 мая
151
Криминальная Украина. 21 мая
109
Ситуация на Донбассе за прошедшие сутки. 21 мая
143

Лента новостей

08:02 23-05-2019
Пентагон планирует переброску войск на Ближний Восток
06:03 23-05-2019
Жители Екатеринбурга высоко оценили решение проблемы с местом для строительства храма
19:58 22-05-2019
В Центре Петербурга покажут новейший наземный транспорт
19:28 22-05-2019
Россия не собирается сдавать Венесуэлу
19:14 22-05-2019
Александру Беглову предложили выдвинуть свою кандидатуру на выборах губернатора Санкт-Петербурга
13:43 22-05-2019
Украинская «Доктор смерть» потребовала исключить Россию из СБ ООН
13:38 22-05-2019
Иранцы перебрасывают С-300 в акваторию Персидского залива
11:44 22-05-2019
Киев пообещал России «кнут и пряник»
07:56 22-05-2019
Зеленский готовит референдум о том, как нужно говорить с Россией
05:04 22-05-2019
ФАН вывел на чистую воду несколько либеральных изданий
20:43 21-05-2019
Зеленский: «Северный поток-2» не должен быть построен
20:38 21-05-2019
США усилили санкции против России
15:31 21-05-2019
Белый дом анонсировал санкции против «Северного потока-2»
15:27 21-05-2019
Против Порошенко заведено дело о государственной измене
15:23 21-05-2019
Россия наращивает поставки нефти в США: американцы просят в три раза больше
Все новости

В Ереване вновь «бьют» по малому бизнесу: мэрия взялась за продавцов сахарной ваты

Мир обсуждает проблемы вмешательства в выборы с помощью IT-технологий – Токаев

Американская нефтяная компания уходит из Азербайджана

Возбуждено уголовное дело на судью, освободившего Азиза Батукаева

Какие мигранты проживают в Азербайджане — отвечает представитель ООН

Архив публикаций

«    Май 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 



» » Кто ж мы такие?

Кто ж мы такие?

Разговор этот я подслушал. Признаюсь.Состоялся он между двумя украинцами в придорожном кафе за тарелкой борща и рюмкой водки.

Что именно они делали в этом кафе: ехали куда-нибудь и остановились перекусить, или просто так, как местные жители, зашли выпить – я не понял. Были это уже порядком взрослые люди. На вид они были сверстниками, и было им, наверное, лет около пятидесяти. Парни крепкие, килограмм за сто каждый, с сильными рабочими руками. Один из них был почти лысый, а второй имел густые седые волосы и такие же усы.
 
Усы его немного торчали вперед, и казалось, что верхняя губа выросла несколько больше нижней. Каждый раз, когда он прикладывался к ложке с борщом, ложка словно утопала в зарослях его усов и после громкого и характерного звука, когда он с шумом втягивал борщ внутрь себя, медленно выплывала обратно, оставляя то красные, то белые капли на усах. При этом он прикрывал глаза от удовольствия, и казалось, что было даже слышно, как борщ падает в его огромную утробу.

Стол был по-украински хорош: бутылка водки (холодная и покрыта еще даже инеем), сало нескольких сортов, нарезанное слоями и выложенное на тарелку в центре стола, помидоры, огурцы, охапка зеленого свежего лука и полные глиняные тарелки горячего густого борща, со скибочкой сметаны внутри.

Парни только начинали разговор.

- Ну, по первой, кум, - сказал лысый и наполнил рюмки. Разговаривали они на украинском языке. На красивом полтавском диалекте, а не на том, который сегодня заполонил всю сферу обслуживания Киева, когда тебе кажется, что ты во Львов попал, или в Коломыю.
 
Я передам их разговор в переводе на русский.

Я сидел совсем близко и, причем, так, что мог наблюдать все, как в кинотеатре. Помещение маленькое, очень аккуратное и по-деревенски чистое. Столы и лавки из грубого, но хорошо отшлифованного дерева. На столах тканые скатерти, рушники на стенах, и очень приятный запах чистого деревенского дома. 

Одним словом, в таком доме хочется съесть борща, выпить рюмку водки, и захрустеть все это малосольным огурцом.
- Ну, кум, давайте, - ответил усатый.

Было видно, что пьют профессионалы. Выпив по рюмке водки, они не стали закусывать огурцом, помидором или луком. Выдержав совсем незначительную паузу, они синхронно взяли в руки ложки, и отхлебнули горячего борща, но таким образом, чтобы комочек сметаны, погруженный в самый центр, остался нетронут. Потом еще взяли по ложке, вздохнули, расслабились и приступили.

- Ну, еще по единой.
- Угу.
И пошел разговор.
- Кум,- начал лысый, - вижу, вы у себя ремонт в доме затеяли.
- Да, кум.
- Дорого нынче.
- Да, кум.
- А вы, может быть, клад где нашли?- пошутил лысый.- Может, расскажите?

- Да, какой там клад, кум? Это дочка с зятем на хорошую работу устроились. В Польше. Они же с нами под одной крышей живут, вы знаете. Вернее они уже почти два года, как дома не живут, но внученька, Олечка, с нами. А они работают. Им нравится. Вот сейчас еще на клубнике подзаработают, так мы тогда точно к осени ремонт и закончим.

Помолчали. Налили по третьей.
- Давайте за деток, кум,- предложил лысый.
- Давайте, кум.

К этому времени, как они выпили по третьей, мне тоже принесли борщ. 

Я просто не смогу вам передать, как сильно я пожалел, что я за рулем. Мой борщ, красивый дымящийся, с запахом немножко чеснока, просто почти в голос требовал рюмку водки.

- Жалко их,- сказал лысый.- Деток жалко. Мы-то с вами, кум, уже пожили, а вот им тяжело придется. 
- А им нравится, кум,- ответил усатый.- Нормально.

- Да ну вас, кум. Как такое может нравиться? Они там – в Польше. Внучка здесь, у вас на руках. Они раком в поле клубнику для пана собирают. 

- И что, кум?- сказал усатый, отложив ложку в сторону.- Пан хорошо платит. И не надо так. Что это вы? «Раком». «На пана». Нормальная работа.
Усатый что-то насупился.

- Эй, кум, да ладно вам. Я же ничего. Просто интересно. Давайте еще по единой! - сказал лысый, и наполнил рюмки.
Выпили.

- Оно, конечно, кум, - сказал усатый, немного подобрев.- Хорошо, когда дети дома, но что им тут делать? Денег нет, работы нет, и не предвидится ни первое, ни второе. Да они уже и не хотят возвращаться. Говорят, что внучку в школу уже в Польше отдавать будут. Мол, сейчас обустроятся немного, как-нибудь решат с жильем и заберут её от нас.
- Да, кум. Что-то у нас не получается. Европа-Европа! А что толку?
И дальше разговор пошел совершенно в народно-политическом русле.

- Да все это москали и евреи, кум!- сказал усатый. При этом, говоря о евреях, он употреблял другое слово. Нам его употреблять нельзя.

- Ну, евреи, кум, оно само собой. С этим я согласен, и кто ж с этим спорить будет? А вот с москалями, кум… тут какая-то неувязочка, - ответил лысый.
- Какая неувязочка?

- Ну, как же?! Пока мы были вместе с москалями, вроде как все у нас и хорошо было. А вот теперь плохо. Теперь работы нет. Дети в Польше, или у тех же москалей на заработках… Или я что не так говорю, кум?- спросил лысый.

Усатый помолчал, вздохнул, отсёрбнул борща и ответил:
- Все вы так говорите, кум. Думал я уже над этим вопросом. Без экономики нам никуда. Либо экономика будет, либо Украины не будет.

Было видно, что усатому нравилось слово «экономика». Он произносил его как-то по-особому. Со знанием дела.

- Верно, кум - согласился лысый.- Только вот как она сможет заработать? У нас вот, к примеру, в районе какой завод был! Сила! И что? Где он? Вся продукция на Россию шла, а теперь ни завода, ни продукции, ни зарплаты. 
- Так что вы хотите сказать, кум?- заговорил усатый опять набычась.
- Не… я ничего, кум. Давайте выпьем.

Выпили.
На разных людей водка действует по-разному: некоторые становятся добрыми и ложиться спать, некоторых водка веселит, но на усатого кума водка действовала, похоже, серьезно. Не знаю почему, но мне показалось, что он относится к разряду тех людей, которые выпить могут много, и могут быть почти даже трезвыми, но страшно оказаться на пути такого пьяного человека. Люди этого разряда, упившись водкой, становятся злыми и жестокими.

- Нет, кум – проговорил усатый, – что ж ты хочешь сказать? Ты хочешь, чтобы мы к этим руським на коленках? Чтобы мы просились? Чтобы через унижение?! А вот тебе, кум! – последние слова он проговорил грубо, с напряжением, в упор глядя на кума, и скрутил ему огромную дулю. Он так сильно сжимал свои толстые пальцы, что казалось будто рука его может лопнуть от чрезмерного напряжения.

- Стой, стой, стой, кум – сказал лысый.- Что ты? Я ведь так просто. Эка тебя понесло. С тобой ведь и поговорить нельзя,- при этих словах он двумя руками накрыл кумову скульптурную композицию, и положил его руку на стол.

Усатый выдохнул, расслабился и посмотрел в мою сторону. В какое-то мгновение, мне показалось, что вот сейчас он меня узнает, и дело может принять неудачный для меня оборот. Но все обошлось. Он продолжительно на меня посмотрел, потряс своей огромной головой и вернулся к своему борщу.

Лысый, уже немного захмелев, тоже посмотрел на меня, поднес, как это бывает делают пьяны люди, палец к губам и показал мне раскрытую ладонь – мол все в порядке, не волнуйся.

Бутылка водки, стоявшая перед кумовьями, была литровая и уже почти наполовину отпитая. Иней с бутылки сошел, и её покрывали крупные капли росы. 

Я решил не дожидаться, пока эти парни доберутся до дна, и позвал официанта, чтобы рассчитаться.

Усатый кум, поднял голову от тарелки, посмотрел на вошедшего официанта, затем опять на меня и начал говорить так, будто он обращался не только к своему куму, но еще и ко мне, и к официанту.

- Глупо это все, кум. Я ведь понимаю, что глупо. Ты думаешь, я хочу, чтобы мои дети где-то вот так, без меня? А как, если они внучку заберут? Что нам с матерью делать тогда? И дом этот зачем? И хозяйство? Да и срам это все. Ведь вся погань наверху.
Лысый внимательно слушал, качал головой и иногда поглядывал на меня.

- Срама не будет, кум, - вдруг очень трезво и строго выговорил усатый.- Если справедливость будет. Если заплатят они по счетам. За обман, за войну, за наш завод и за детей за наших. 
- А как это кум?- спросил лысый.

- А вот так. Народным судом судить их. Народу отдать. Чтобы каждый мог свою ненависть на них выместить.
- Стой, стой, стой, кум. Тише ты. Люди кругом,- заговорил лысый и опять посмотрел на меня.

- И что люди?- сказал усатый.- Что люди? Они убивают этих людей. Детей наших в дурной войне убивают. Колька-то твой, отчего в Россию сбежал? Думаешь, я не знаю?!

Вошел официант и усатый замолчал. Я рассчитался и пошел к выходу. Уже почти на выходе я услышал, как усатый сказал лысому:
- Только так, кум. Судить мы их должны. Казнить самой лютой казнью. И только тогда мы, кум, замиримся с русскими. Иначе нельзя. Иначе гордости нет. Иначе кто ж мы такие, если мы такой гадости, как Порошенко, покорились?

Я сел машину и взял курс на Киев. И долго еще у меня в голове звучали эти последние слова усатого: «Иначе гордости нет. Иначе кто ж мы такие?».
 

АКТУАЛЬНО

Добавьте комментарий

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Войти через
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Наверх